по всем вопросам: 8 912 069 25 25
9konezavod@mail.ru
СМИ

31.03.2014 Как живет ипподром на кануне закрытия

 

Как живет ипподром накануне закрытия


Кони лучше людей

В конюшне № 4 время кормить лошадей. Коневод Анна Таланкина тащит рулон сена весом 350 кг. Этот рулон больше самой девушки. Она работает с лошадьми уже 16 лет. В ее обязанности входит накормить, почистить и выгулять. Под присмотром коневода 13 голов – это половина конюшни. Кормить надо 6 раз в сутки: вода, овес, сено, каша. Для каждой лошади имеется индивидуальная подкормка. За хорошее поведение животным дают яблоки.
Входим в конюшню. Анна докатывает сено до денников и идет пить чай. В ее маленькой коморке есть диван, холодильник и телевизор. А на диване спит белый кот.
– Как хотели убрать, так и уберут, – пожимает плечами девушка в ответ на вопрос о выселении. – Лошади для меня – все, но я с ними выматываюсь. Стаж у меня не идет, так 16 лет впустую и прошли.
В комнату входит владелица соседней конюшни Ольга Бубнякова. Несмотря на различие в статусах, здесь все на равных.
– Все время на свежем воздухе, – продолжает Анна. – С животными лучше, чем с людьми. Они не предают, как люди, они чаще радуют.
– Она раньше барменом работала, еще кем-то, – делится секретом Ольга. – Барменов дофига, а коневодов по пальцам пересчитать и в Красную Книгу.
– Когда закроют ипподром, буду спать месяц. Устаю все-таки, – вздыхает Анна.
– Ну, поспишь ты день, два, неделю, а потом все равно обратно захочешь, на работу, – уверенно говорит Ольга. – Мобыть передумают, мобыть отстоят что-то.
Отдохнув, Анна принимается за работу. Увидев знакомого человека, лошади приходят в возбуждение, начинают фыркать и ржать.
– Мой любимчик – рысак Вассал, – показывает Анна на грациозного коня. – Вася, потерпи, сейчас тебя покормлю.
Девушка отрывает вилами сено и поочередно забрасывает в каждый денник. На дверях висят вывески с кличками животных и их происхождением: «Чемпион», «Вассал», «Радость моя», «Тату» и др.
– Она у нас с характером, – смеется Ольга Бубнякова. – Но кони ее слушаются. Когда Ани нет, можно ей позвонить, и они будут слушать ее через трубку. Лошадей она любит, а вот людей может и нафиг послать.
В конюшню входит девочка лет двенадцати.
– Так, Катерина, – приветствует ее запыхавшаяся Анна, – иди в конец конюшни, бери овес и корми Фараона. Сделала? Теперь иди в леваду (открытый загон для прогулки лошадей – прим. автора) и веди сюда Рыжего. Справишься?
Катя неуверенно кивает и идет выполнять задание. Сюда она ходит 2-3 раза в неделю в течение полугода. Чтобы заниматься спортом, приходится выполнять повседневную работу: чистить, кормить лошадей. У девочки есть любимчик – конь Чемпион.
– Я уже умею скакать рысью, галопом, но еще не прыгаю. Лошадей люблю, хочу заниматься профессиональным конным спортом, – смущается Катя.

Маленькая деревня

Оставив Катю и Анну, мы с Ольгой Бубняковой отправляемся осматривать территорию ипподрома. Всего здесь 11 действующих конюшен, Ольга арендует шестую конюшню, в ее распоряжении восемь голов. Есть любимый конь – Бергамот, буденовской породы.
– Сейчас у всех у нас одна забота – чтобы ипподром остался, – вздыхает Ольга. – С 3 апреля его уже может и не быть, частный владелец земли решил избавиться. На месте ипподрома хотят построить то ли торговый центр, то ли жилой комплекс. А это один из самых больших ипподромов – его площадь 34 гектара. Конечно, все надеются на лучшее. Пытались как-то бороться, письма писали, но закон на стороне владельцев. Бизнес есть бизнес.
Ольга понимает владельцев ипподрома – она сама бизнесмен. Конюшню купила случайно в 2002 году, до этого занималась недвижимостью.
Мы доходим до беговых полей – там дети учатся ездить рысью и галопом. Огромное заснеженное поле поделено на круги, предназначенные для разных типов скачек. Есть беговые, скаковые круги, конкурные – для бега с препятствиями. Общая длина – более 4000 метров.
Ипподром это не только место, где живут и соревнуются лошади. На его территории функционируют две конноспортивные школы, есть центр иппотерапии, одна конюшня принадлежит управлению МВД России по городу Пермь – здесь готовят конную полицию. По сути, весь ипподром представляет собой маленькую деревню, разделенную на частные земли. Однако, как и в любой деревне, здесь все знакомы и держатся друг за друга.


Напишите им

Заходим еще в одну конюшню. Там с вилами работает женщина, и я принимаю ее за очередного коневода. Но это Татьяна Перевалова, тренер при конноспортивной школе, кандидат в мастера спорта.
– У меня занятия утром были, а сейчас поддерживаю физическую форму, – смеется Татьяна. – Напишите им что-нибудь такое, чтобы уже отстали от нас.
После шуток женщина вспоминает о насущном.
– Они ведь даже школу хотят за город перенести, на «Ферму» (конноспортивный комплекс – прим. автора). А как детям тренироваться? Дети у нас хорошие, участвуют в международных стартах, призовые места занимают. Ведь это важнее всяких развлекательных центров! Дети общаются с животными, спортом занимаются, получают физическое и эстетическое воспитание.
В школьной конюшне тоже живет кот.
– Здесь везде кошки? – интересуюсь.
– Конечно, они нужны, чтобы с мышами бороться. Через них вся зараза с овсом распространяется, лошади болеют.
– У вас есть любимчик?
– Я всех люблю, никого не могу выделить. Да и не могу при них такое говорить, они ведь слышат.
– Вы с ними разговариваете?
– И песни пою! Они все понимают.
Татьяна Перевалова пришла в конный спорт в 1979 году, начинала с обычной секции. Сейчас она КМС, но на себя времени почти нет.
– Для меня сейчас важно, чтобы мои детки чего-то достигли.


Стоять до последнего

На улице солнечно и морозно. Запах сена и лошадей уже не раздражает, и я смотрю на это все другими глазами.
– Здесь ведь не только дети, но и взрослые перевоспитываются, – вдумчиво говорит Ольга. – Приходят одинокие, озлобленные, а потом меняются. Садятся на лошадь, и появляется какой-то стимул в жизни, боевой настрой. Я бы хотела, чтобы все это осталось. Все хотят.
– Расскажите, с чего все началось?
– Все началось, когда ипподром был приватизирован и продан. Лет 15 назад. Далее его продавали-перепродавали. Потом фирма, которая купила, обанкротилась, снова с торгов продали, а нынешние владельцы решили, что ипподром им не нужен. Долгая борьба уже идет за него, не всегда красивая, не всегда честная. Думаю, что все это подходит к своему логическому концу. В нашей жизни деньги все-таки больше значат. Не хотелось бы верить, что закроют ипподром, но реальность такова. Мы все получили уведомление о том, что должны выселиться. До 3 апреля мы должны покинуть конюшни с лошадьми, со всем имуществом, иначе далее будут приняты какие-то меры.
– Что с лошадьми будет?
– Лошади все частные. Поэтому каждый будет решать судьбу своей лошади сам. Это уж у кого как позволяет ситуация, возможности, желания.
– А места есть для их содержания?
– Есть места, вот «Ферма» – конноспортивный комплекс, Усть-Качка – там конная школа и завод-производитель, частные конюшни. Есть, конечно, куда отослать, но у нас большинство лошадей – спортивные. А они должны находиться там, где есть возможность с ними работать. Они же отличаются. И темперамент другой, и место для работы должно быть специализированное. Многие будут продавать лошадей. Худший вариант – это, конечно, на мясо.
– Были попытки отстаивать?
– Были и до сих пор ведутся. Письма президенту писали и подписи собирали. До сих пор существует противостояние третьей конюшни с владельцами ипподрома. Ее хотели закрыть как аварийную, она действительно в плохом состоянии. Официально закрыта на карантин, но лошади здоровы. Стоят уже несколько месяцев, их не выпускают. Разрешают кормить, поить. Если лошадей выведут, то обратно уже не запустят. Там вон, видите, напротив конюшни машина стоит – это охрана, которая не выпускает и не впускает туда никого. Хотят измором взять. После 3 апреля должны будут отключить все коммуникации: воду, электричество. Возможно, не будут выпускать лошадей, возможно, даже работников к ним пускать не будут. Но я не думаю, что до этого дойдет.
– Значит, юридически у них есть все основания?
 – Да, есть все основания. Противопожарная инспекция выписала 126 нарушений. Ипподром действительно старый. Реконструировать его можно, но владельцы не хотят. Им проще избавиться от него. Они купили землю и хотят получать с нее доходы, а ипподром ничего почти не приносит. Если была бы задача улучшить здесь все, как в Уфе, например, может, что-то и получилось, но уфимский ипподром – государственный. Большая часть персонала хочет здесь остаться, продолжать борьбу до последнего. Только что значит «до последнего»? Для меня последнее – это когда я не смогу зайти в свою конюшню, накормить свою лошадь. Для кого-то последнее – это когда лошадь погибнет прямо в конюшне. Все по-разному для себя решают. Я думаю, все это не будет в таком некрасивом варианте, будем надеяться, что цивилизованно все решится.

Источник: http://rustoria.ru/post/kak-zhivet-ippodrom-nakanune-zakrytiya/


Назад   Наверх